Мужики и бабы. Часть 2
Продолжение статьи про «бабняк». Часть вторая (будет ещё третья).

Бабняк (бабина, бабень, бабьё) – часть 2
Средствами консолидации женского сообщества были также совместные работы и праздничные застолья. Наиболее известные женские пиры – братчина, ссыпчина (ссыпка), приуроченные обычно к неделе Жён-мироносиц. Основным угощением подавали кашу из недозревшей ржи, в изобилии выставляли хмельные напитки, в том числе пиво, сваренное в Пасху. Женщины во время этих празднеств сбрасывали обязательные для них в обычное время головные уборы и плясали простоволосыми. Женские эротические пляски, песни и шутки, по мнению исследователей, призваны были стимулировать плодородие засеянной («беременной») земли. По данным из Нижегородской, Костромской, Московской, Курской, Калужской, Орловской губерний, женские ссыпчины или братчины разделялись по возрастам, в каждой группе в среднем насчитывалось до десяти человек. В небольших селениях вместе собирались все женщины, независимо от возраста. Девушки на ссыпчины обычно не допускались.

Важной функцией женского сообщества была взаимопомощь, выражавшаяся в обмене как трудовыми, так и материальными ресурсами. В деревнях практиковались женские помочи (толоки) для коллективного осуществления тяжёлых работ, чаще всего на их завершающем этапе. Наиболее известны среди женских помочей: дожинки (завершение жатвы), помощь в обработке льна и конопли, супрядки (помощь в прядении), избомытье (уборка избы перед праздником), капустки (рубка капусты для квашения), навозница (вывоз навоза на паровые поля). Роль взрослых женщин ярче всего выражена в дожинках и обработке льна, которая в Новгородской губернии так и называлась «бабьи помочи». Капустки и навозницы в одних местах были женским, в других молодёжным (с участием девушек и парней) видом коллективных работ. Общим для всех видов взаимопомощи было праздничное настроение, коллективное угощение и зачастую ритуальное оформление наиболее тяжёлых работ, приобретавших характер игрового состязания. Нередко всё происходило втайне от мужчин, в особой таинственной и эротически-взвинченной атмосфере, допускавшей вольные разговоры, например откровенное обсуждение «мужских достоинств» потенциальных женихов для дочерей.

Самым распространённым видом женских помочей были дожинки, когда женщины собирались вместе для завершения жатвы поочерёдно на чьём-либо поле. В дожинках могли участвовать и девицы, но их поведение отличалось пассивностью: они почти всё время молчали и во всём должны были слушать взрослых женщин, которым принадлежала главная роль. Последние не только обучали молодёжь трудовым приёмам, но и много шутили, пели, совершали обряды, призванные обеспечить плодородие полю, а себе здоровье и лёгкие роды. Самыми известными элементами этих обрядов были: «завивание бороды», изготовление последнего снопа, катание по полю. В ряде мест всё празднество дожинок называлось «бородное угощение» или «борода». «Бородой» называли сооружение в виде арочки (колосья пригибали к земле) или пучка из последних оставленных в поле несжатых колосьев, иногда им придавали антропоморфную форму, надевая шапочку («клобучек»). По сведениям 19 века, эти колосья оставляли на «бородку» Илье, Николаю или Егорию. Закончив жатву, женщины втыкали серпы в последний снопик или протаскивали их под «бородкой» (арочкой из колосьев). Последнее действие называлось «женитьбой серпа». В этом ритуале серп символизирует мужское, а «бородка» женское репродуктивное начало («бородкой» иносказательно называли лобковые волосы у женщин). Затем женщины со стонами и оханьями катались по полю, чтобы «силушку» вернуть себе и полю. Исследователи видят в этих действиях имитацию родов: жатва воспринималась как роды матери-земли, оплодотворённой во время сева и выносившей плоды в течение лета. С другой стороны, на период жатвы часто приходились реальные роды у женщин, особенно первые роды у молодух (после зимних свадеб). Тяжёлая работа ускоряла разрешение от бремени. Не случайно до сих пор в деревнях говорят, что раньше «в поле рожали», прямо во время жатвы, а молодуху, родившую первенца-мальчика, называли «ржаницей», как и сжатое поле. Символическое сближение жатвы и родов заметно и в гаданиях беременных женщин: если из-под оставленного на поле снопа выползет паучок, то родится мальчик, если «козявка» - то девочка.

После окончания дожинок все участницы собирались в доме хозяйки сжатой полосы, выставлявшей для них обильное (иногда до пятнадцати перемен) угощение, перемежавшееся гуляньями женщин по улице, катанием на лошадях, плясками и пением. Главное место на столе занимала каша и её разновидности (например, саломата), бывшая главным ритуальным угощением также на родинах и ежегодных праздниках повитух и рожениц – «бабьих кашах», а кроме того, на второй день после Рождества. На Севере женщины угощались шаньгами в два этапа, между которыми выходили гулять на улицу.

Осенью устраивали бабьи помочи, чтобы мять лён; участницы приходили со своими мялками. Мялки устанавливали в круг, и работа шла всю ночь до рассвета при свечах или лампе, сопровождаемая пением и плясками. Каждая при этом должна была успеть измять сотню, то есть сто снопов льна, что служило основанием для оценки не только её трудового участия, но в целом здоровья и силы. Особенно придирчиво во время коллективных работ бабы оценивали работу молодых женщин, так что эти виды взаимопомощи приобретали ещё и смысл одного из посвятительных испытаний. На следующий день хозяева угощали участниц. Помочи поочерёдно, дом за домом, охватывали порой всю деревню.

Осенью происходили и капустки - собрания женщин, девиц и молодиц для рубки капусты. В конце 19 столетия, однако, в них участвовали главным образом девушки, приглашая для развлечения парней. С осени до Рождества устраивались супрядки, что в данном случае понималось как помощь отдельным семьям, имевшим недостаток в женской рабочей силе. Нуждающаяся в помощи баба раздавала по деревне сырьё (лён, коноплю, шерсть), из которого женщины, взявшие его, изготавливали пряжу или нитки. Некоторое время спустя хозяйка объявляла день супрядок, в который женщины собирались в её доме, отдавали готовую работу, после чего следовало угощение. В ряде мест, например в Костромской губернии, супрядки устраивали поочерёдно у разных хозяев и обычно подразделялись на «девичьи» («большие» и «малые» для девочек-подростков) и «женские» (только для замужних женщин).

Женские помочи проводили обычно в отсутствие и по возможности скрытно от мужчин. Исключение делалось иногда для хозяев, собравших помочь, либо для мужей и тех родственников участниц, которые исполняли функции возчиков или грузчиков. Во время угощений на супрядках, как и на дожинках, присутствовавшие женщины вели себя весьма свободно. Женщина могла привести с собой мужа, который имел, однако, подчинённый статус «захребетника», получая угощение от жены и не имея права голоса. Если жена не хотела пить, она отдавала водку или пиво мужу. Остальные женщины не делали скидку на его присутствие, не сдерживая себя в выражениях и поведении.

Окончание следует