Мужики и бабы. Часть 7
Баба – часть 2

Традиционно статус замужней женщины проявлялся во внешнем виде: в особом способе убранства волос, в особенностях одежды и головного убора. Изменение причёски и костюмного комплекса происходило в процессе свадебного обряда. После венчания или после первой брачной ночи женщины причёсывали новобрачную «по-бабьи» и надевали на неё женский убор – «повойник», подносили зеркало и говорили: «Ну-у-у, ты теперь, голубушка, уж баба».

У русских в качестве женской причёски преобладали две косы, уложенные надо лбом или закрученные узлом на затылке. Способ плетения кос «по-бабьи» был иным, чем у девушек. Последние укладывали пряди волос снизу вверх, а женщины – сверху вниз. В некоторых местных традициях замужние заплетали левую косу по-девичьи, а правую – по-женски. В западно- и южно-русских областях женщины не плели кос, а скручивали и укладывали волосы на затылке. На Дону такая причёска соответственно называлась «бабник». Головной убор, независимо от его формы, почти всегда полностью закрывал волосы замужней женщины.

Отличительной деталью костюма замужней женщины в ряде центральных и южных губерний являлась понёва – поясная одежда. Даже если в некоторых местах, например в Воронежской губернии, эта деталь входила в комплекс одежды не только находящихся в браке, но и достигших совершеннолетия девушек, то по отделке понёвы можно было определить, к какой социовозрастной группе относится её владелица. У баб понёвы понизу «обделывались» шерстью, а у девок украшались атласными лентами. Различные элементы декора рубахи, понёвы, передника (тип вышивки, её цвет, орнамент, количество, месторасположение и т.п.) позволяли судить о возрасте, статусе и жизненных обстоятельствах женщины. Так, в Бирюченском уезде Воронежской губернии показателем того, что у женщины есть грудной ребёнок, был особый орнамент на подоле понёвы, носящий название «орлиный глаз». Если девушки носили, как правило, расшитые передники, то женщины – преимущественно простые. В целом одежда замужних женщин среднего возраста по сравнению с костюмами девушек и молодух была более сдержанной в цветовой гамме и имела меньше декоративных элементов. С возрастом в костюме уменьшалось и количество украшений. При возникновении тех или иных веяний моды, распространяющихся на одежду, женщины в возрасте всё же тяготели к традиционному покрою и материалу. Так, в Псковской губернии в конце 19 – начале 20 века девушки предпочитали юбку как более модную деталь костюма, женщины же продолжали носить сарафан. В отличие от девушек и молодух, женщины среднего возраста практически не использовали косметические средства: белила, румяна, сурмила.

В некоторых местных традициях существовали свои формы принятия в женское сообщество молодухи – недавно вышедшей замуж (см. Бабняк). Своего рода приёмом в сообщество матерей являлся северо-русский обычай посещения женщинами села роженицы и ребёнка в течение шести недель после родов.

Сфера бытовой и обрядовой деятельности замужней женщины была обширной. На ней лежала ответственность за пищу и одежду для всей семьи, за утварь в доме, воспитание детей и уход за стариками. Круг ежедневно выполняемых работ зависел от типа семьи. В условиях большой семьи среди женщин выделялась большуха, имевшая статус хозяйки, которая распределяла работу между остальными.

Почти повсеместно хлеб на всю неделю (или по потребности) пекла большуха, а также каждый день готовила еду на три-четыре приёма, поэтому ей приходилось вставать раньше других, растапливать печь и стряпать. Всякий раз после еды следовало мытьё посуды.

К ежедневным заботам хозяйки относилось кормление домашней птицы и скотины, доение коз и коров два или три раза в день, в зависимости от времени года и количества корма. Ценность коровы в крестьянском хозяйстве и ответственность за скотину, лежащая на женщине, породили известную пословицу: «Пусти бабу в рай, а она и корову за собой ведёт».

Женским занятием была уборка дома, с особым тщанием проводившаяся накануне праздников. Каждую субботу женщина топила баню, а если её не было – печь, для того, чтобы всё семейство могло помыться, а она – выстирать бельё. В любое время года бельё после стирки несли на реку, озеро или другой близлежащий водоём для полоскания.

Поздней весной, летом и ранней осенью помимо ведения домашнего хозяйства на долю женщины выпадало много работы вне дома: посадка и прополка огородных культур, ворошение сена в период сенокоса, жатва и вязание снопов, почти все операции по возделыванию и обработке льна и конопли: прополка, дерганье, мочение, сушка, мятьё, трепание, чесание. Для многих из этих работ женщины зачастую собирались вместе, нередко устраивали друг другу помочи. На южно-русских территориях женским занятием была также стрижка овец и обработка шерсти.

С Филипповского (Рождественского) поста до посевных работ труд женщины ограничивался домашними делами, а в свободное от повседневных хлопот время она была занята изготовлением пряжи, тканьём и шитьём. В целом ткаческий цикл – от сева до отбелки полотна – растягивался на год, и ему в значительной мере подчинялся годовой цикл женщины.

Обработка растительных волокон и шерсти, ткачество были самыми трудоёмкими в женском производстве и вместе с тем важными, так как обеспечивали семью тканями для одежды, постельных принадлежностей, полотенец, скатертей, мешков и т.п. Многие тканые предметы изготавливали особо для различных обрядов, праздничных дарений в церковь, а также для расчётов с пастухами, коновалами и прочими специалистами.

В семье каждая женщина и взрослая девушка имела свой участок для засева льна, который назывался «льняной собинкой». Уборка обычно начиналась с собинки. В центральных и южных губерниях, где дерганье льна совпадало с жатвой в начале – середине августа, женщины выходили на эту работу по праздникам и в выходные дни.

Каждой возрастной группе традиционно соответствовала та или иная операция в процессе изготовления тканых предметов. Девочка семи – девяти лет только научалась прясть; для девушек-подростков и достигших совершеннолетия прядение было основным занятием. Взросление сопровождалось постепенным освоением разных операционных приёмов, восходящих по сложности. Так, снование нитей, перенесение их на ткацкий стан и заправка последнего, как требующие большой точности и навыка, осуществляли в основном замужние женщины. И хотя девушки овладевали умением ткать и работали на кроснах, наиболее тонкие и сложные по фактуре ткани создавались именно женщинами. В плане противопоставления статуса бабы и молодухи показательно то, что последняя нередко могла ставить свой ткацкий станок «кросна» для работы не в доме мужа, а в доме матери.

Повсеместно наиболее распространённым временем для прядения был Филипповский пост; отсюда тверское выражение «бабий сенокос», означающее период этого поста, когда бабы спешили прясть. Ткали по большей части в Великий пост. Однако кросна могли устанавливать в избе уже осенью или в мясоед. В некоторых местах, например в Смоленской губернии, женщины ткали осенью и зимой только для себя, а весной – на семью.

По сути, ткачество являлось главным занятием женщины. Поэтому орудия для обработки льна и изготовления нити стали символами женского труда, что закрепилось в пословицах и поговорках: «Знай, баба, своё кривое веретено» и «Пропало бабье трепало». Женская символика прялки, гребня, веретена обусловила также тот факт, что на них перерезали пуповину родившейся девочки для закрепления её половой природы.

Окончание следует