Мужики и бабы. Часть 8
Баба – часть 3

Магико-ритуальная деятельность женщины, не менее обширная, чем бытовая, распространялась на многие стороны крестьянской жизни и была направлена на благополучие семьи, а также всей общины. Взрослые женщины участвовали во множестве обрядовых акций на протяжении всего календарного года.

В сфере земледельческой обрядности чаще всего именно женщина выступала в роли посредника в диалоге между миром природы и социумом, то есть миром культуры, что обусловливалось народными представлениями о единстве сущностей земли и женщины, заключающемся в основополагающем принципе репродукции. Так, женщины были исполнительницами обрядов кормления природных стихий: в Святки и в момент перехода от зимы к весне зазывали и угощали ритуальной пищей мороз (как вариант – диких зверей), в Духов день – переход от весны к лету – кормили землю, которая в этот день считается именинницей.

Посредническая роль женщины особенно очевидна в тех случаях, когда её магические приёмы дополняли действия мужчины. Так, в Западной Сибири в процессе посева муж вывозил в поле на бороне жену с распущенными волосами, которая произносила заговор, что должно было способствовать хорошему урожаю. Такие действия производили и перед другими важными мужскими полевыми работами. Кроме того, женщины на протяжении весеннего сезона изготовляли обрядовое печенье и пищу для ритуальных трапез в доме и поле. Именно женщины проращивали отобранное для посева зерно, а также подготавливали семена огородных растений. При посадке овощей они же совершали действа продуцирующей магии: раздевались, садились на грядки, произносили приговоры, голыми, с распущенными волосами, обегали огород. Прополка полей сопровождалась трапезами, кормлением земли яйцами и творогом. Запретные для других возрастных групп общины женские трапезы весенне-летнего цикла включали ритуальные блюда и хмельные напитки, приготовленные в складчину. Такие трапезы имели общее название «ссыпчин», «братчин»; при этом женщины также совершали действия, стимулирующие рост злаков и волокнистых растений: подбрасывали вверх яйца, ложки, произнося заговоры.

Во время уборки хлеба только женщинам позволялось петь жнивные (бороздные, межевые, полевые) песни. Непосредственный контакт с землёй осуществлялся в обрядах катания по ниве, которые приурочивались к моментам завершения жатвы и были направлены на возвращение женщине её растраченной силы, чтобы иметь возможность выполнять работы осенне-зимнего периода.

В заключающем уборку хлеба обряде «завивание Николиной бороды» проявлялась принадлежащая женщине функция регуляции в процессе перераспределения сил в природе: этим обрядом земле возвращалась сила для того, чтобы она могла «родить» через год и тем самым обеспечить следующий урожай.

Женщины были основными хранительницами ритуальных текстов – заговоров, песен, приговоров. Это обусловило их руководящую роль во многих обрядах календарного цикла. Во время Святок нередко опытная женщина присутствовала при наиболее страшных гаданиях девушек, совершая необходимые магические приёмы в случае опасности. Женщины обучали девушек весенним закличкам и пели их вместе с ними. В рамках троицко-семицкой обрядности в некоторых местностях, например, в Орловской губернии, женщины готовили ритуальную пищу из собранных и принесённых девушками продуктов и устанавливали для них трапезу.

Чрезвычайной насыщенностью магическими приёмами, а также традиционными предписаниями и нормами поведения, отличалась сфера работ ткаческого цикла. Уже в Масленицу замужние жещины старались прокатиться с горы на донцах прялок или гребней «на долгий лён», то есть чтобы лён уродился длинным. Обрядовые функции женщин в период выращивания волокнистых культур были аналогичны обрядам, направленным на получение хорошего урожая хлеба. Это – хождение в поля, во время которого, например, в Калужской губернии разбрасывали творог с тем, чтобы лён был белым. В Вологодской губернии для того, чтобы качество волокна было высоким, женщина, стеля лён для вымачивания на лугу, приговаривала: «Улежи-ко, мой ленок, белый да мягкой, в китову жилу, в комарову кость, не бойся ни ветру, ни вихрю, ни частого дождичка, ни красного солнышка». Во время дёрганья волокнистых растений, как и при жатве, исполняли специальные песни, которые так и назывались «льняные» и «конопляные». Повсеместно у русских различные этапы обработки льна отмечались обрядами в рамках семьи или всего женского коллектива деревни.

В жизнедеятельности как семьи, так и крестьянской общины большая роль принадлежала женским обрядам, направленным на устранение тех или иных стихийных бедствий. Если мужчины в таких случаях вытирали «живой» огонь, строили «обыденные» кресты, храмы, то женщины создавали «обыденную» новину – нить, холст, полотенце, пелена, изготовленные за один день. Так, во многих местностях широко бытовали семейные охранительные обряды, в которых четверговой пряжей – нитью, спряденной в Великий четверг, - обматывали дом. В Приангарье, Казанской, Нижегородской, Орловской, Пензенской губерниях по обету или во время кризисных событий обыденные холсты ткали всем женским коллективом общины. На Русском Севере было известно изготовление пелены. В Вологодской губернии, например, её делали по обету на девятую пятницу: женщины со всего селения вместе теребили лён, пряли нить, ткали пелену, мыли и белили её, после чего пели и плясали. Пелену, как и другие ритуальные предметы подобного рода, приносили в церковь.

В рамках семьи на женщине лежала ответственность за благополучие в доме и хозяйстве, за здоровье всех домочадцев. В Крещение, Чистый четверг и другие значимые дни календаря хозяйка совершала очистительные обряды: окропляла освящённой водой все углы в избе и хозяйственных постройках, мелом или углем на всех дверях ставила кресты, затыкала в притолоки и другие подобные места растения, обладающие, по народным представлениям, охранительной силой, объезжала на помеле или кочерге дом и т.п. Каждая женщина с годами овладевала элементарными магическими приёмами для лечения детей и взрослой родни, прибегая к ним в случаях, которые не требовали профессионального вмешательства знахарок.

В этом же ряду стоит действие, совершаемое женщиной при переезде в новый дом. Типологически оно близко к обряду катания по ниве; но в данном случае все манипуляции направлены на благополучие семьи. Так, в Новгородской губернии хозяйка дома до рассвета (чтобы никто не видел) старается три раза обежать новую избу нагишом с приговором: «Поставлю я около двора железный тын, чтобы через этот тын ни лютый зверь не перескочил, ни гад не переполз, ни лихой человек ноги не переступил, и дедушка-лесной через него не заглядывал». А чтобы этот «замок» был крепок, баба в воротах перекидывается кубарем также до трёх раз и тоже с заученным приговором-пожеланием, главный смысл которого выражает одну заветную мысль, чтобы «род и плод в новом доме увеличивались».

Окончание следует